... а Александра Дурсенева (Ратмир), со всей серьезностью подошедшая к исполнению этой нелегкой партии травести, звучит слишком страстно и энергично в сцене соблазнения персидками, но ее герой все же способен прийти в чувство и ответить на любовь Гориславы

Пришлось довольствоваться лишь двумя-тремя популярными певцами: Владимиром Маториным (Иван Сусанин), Ларисой Рудаковой (Антонида), Александрой Дурсеневой, чье вдохновенное, подлинно изящное и пластически яркое исполнение партии Вани стало настоящим открытием спектакля.

Бородатую Бабу Турчанку, брошенную Томом и обиженную судьбой во всех смыслах, красиво исполнила Александра Дурсенева, причем – губительно красиво: от ее персонажа невозможно оторваться, хотя Баба – жуть и смрад, рыжая борода, неуклюжесть, ноя Но в итоге любовь. Женщина вопреки всему. И это – певческое обаяние Дурсеневой, а не обаяние урода в ее героине.

Очень хорош Паата Бурчуладзе — и вокально, и артистически он нашел множество нюансов для создания характера своего героя, и видно было, что он наслаждается исполнением партии. В пару к нему и Амелфа ~ Александра Дурсенева. Ее роскошное низкое меццо-сопрано в сочетании с эффектной внешностью точно ложится на образ, ее героиня типажна в лучшем смысле этого слова.

ОТ "СОЛОВЬЯ" ДО РАЙСКОЙ ПТИЦЫ

Солистке Государственного Академического Большого театра России Александре Дурсеневой доказать свое соответствие образу пушкинской Ольги режиссерски выстроенными уловками не было нужды - она спела эту партию совсем юной. Правда, тогда еще не на главной оперной сцене России, а на Украине, в Харькове, в театре оперы и балета им. Лысенко, куда была принята сразу же после окончания вокального факультета Харьковского института искусств в 1991 году. А свое драматическое дарование, умение жить в образе доказала тогда же, спев в том же спектакле еще одну, но совершенно противоположную, "возрастную" партию - Няни.

За три года работы на харьковской сцене Дурсенева создала вокально-сценические образы множества знаменитых женщин; практически была занята во всех спектаклях оперной афиши театра. Но молодость на достигнутом не останавливается. Александра ставит себе новую планку - Москва,- Большой театр. Куда после конкурсного прослушивания в 1995 году и была принята.

Летом того же года молодая певица участвовала в музыкальном фестивале в Австрии, где с блеском исполнила партию райской птицы Алконост в опере Римского-Корсакова "Сказание о невидимом граде Китеже", в X Международном конкурсе имени Монюшко в Польше.

Кстати, в стремительной карьере будущей примадонны Большого театра свою роль сыграл и Калининград. Именно в нашем городе в 1994 году Дурсенева стала лауреатом II Международного конкурса вокалистов "Янтарный соловей".

Певица ведет большую концертную деятельность. Ее слышали в московском Колонном зале, в Большом зале Московской консерватории, она работала с такими прославленны коллективом как Государственный Академический оркестр русских народных инструментов им. Осипова, Академическая республиканская русская хоровая капелла им. Орлова, Академический Большой симфонический оркестр им. Чайковского и другими. Ее голос записан в фонде Всероссийского радио.

Осенью прошлого года Дуреенева участвовала в особом фестивале, пропагандирующем молодых талантливых российских исполнителей, - "Ирина Архипова представляет...", который дал ей возможность выступить на оперных сценах Самары, Новосибирска. Там она показала свою новую работу - партию ханской дочери Кончаковны в опере Бородина "Князь Игорь".

Калининградцы смогут вновь встретиться с Александрой Дурсеневой в очередном концерте XVI Международного фестиваля искусств "Янтарное ожерелье". 20 апреля ее чарующее меццо-сопрано зазвучит в Концертном зале филармонии. Любители музыки смогут убедиться, что за то время, что мы не слышали Дурсеневу, она на лаврах не почивала.

Закончим эти заметки опять же словом мастера бельканто Ирины Архиповой: "Настоящих голосов не так много, как может показаться на первый взгляд. Еще меньше настоящих певцов".

Басы Павел Данилюк и Аскар Абдразаков (князь Юрий и гусляр), контральто Александра Дурсенева (Алконост) демонстрируют лучшие стороны русской вокальной школы.

Первая премия досталась певице из Харькова Александре Дурсеневой. Умело составленная программа позволила ей показать самые сильные стороны своего дарования. У Дурсеневой крупный, по-настоящему оперный голос, но она сумела "укротить" свое сильное и глубокое меццо для камерной специфики.

Александру Дурсеневу музыкальная Москва услышала впервые два с лишком года назад, на последнем конкурсе имени Чайковского. В лауреаты Дурсенева тогда не попала, но была знатоками замечена и принята в стажерскую группу Большого театра.

Дурсенева родилась и выросла в Харькове - городе, давшем отечественной вокальной школе (и Большому театру, в частности) немало выдающихся исполнителей. Но несмотря на то, что мать Александры была ведущей солисткой Харьковской оперы, ее карьера определилась не сразу: Дурсенева окончила пединститут (и даже некоторое время работала учительницей) и только затем - консерваторию. Тут уж семейный опыт помог: на харьковской сцене были спеты многие ведущие меццо-сопрановые партии мирового репертуара.

Дебютом на сцене Большого театра была крохотная роль Гувернантки в "Пиковой даме", в которой Дурсенева сумела блеснуть незаурядным артистическим дарованием. Через несколько месяцев после этого состоялось ее первое выступление в крупной партии - Ване в "Жизни за царя", а летом 1995 года она была приглашена участвовать в знаменитом Брегенцском оперном фестивале в Австрии.

И вот совсем недавно состоялся дебют Александры Дурсеневой в роли, которая является рубежом в карьере любого меццо - Марфе в "Хованщине". Спектакль, поставленный Мстиславом Ростроповичем и Борисом Покровским год назад, вызвал весьма разноречивые отзывы. Говорили, в частности, что держался он на "ауре" великого маэстро и петербургских гастролерах. Но год спустя "вневременность" спектакля, вечная трагедия русской реформации чувствуются еще острее, и Дурсенева сделала роль точно в духе постановки: ее Марфа - не фанатичная раскольница конца XVII века, а простая русская женская душа, подхваченная вихрем очередной смуты, очередной "перестройки":

"Ей жить бы хотелось
иначе,
Носить драгоценный
наряд,
Но кони все скачут и
скачут,
А избы горят и горят ..."

Басманов в исполнении Александры Дурсеневой вызывает несколько иные ассоциации. Перед нами словно оборотень, искушающий Андрея испытать судьбу, во имя собстенного благополучия вступить в сделку с совестью. Матовый, темный тембр голоса Дурсеневой будто завораживает героя. Подобно мрачной тени Басманов следует за Андреем, открыто торжествуя в сцене клятвы и, вступая в прямое противоборство с Морозовой во втором акте, почти сталкивает героя в пропасть.

Отдельного разговора заслуживает образ Федора Басманова. Видимо, не случайно композитор поручил эту партию женскому голосу, намекая на особый характер отношений этого персонажа и даря Ивана Грозного. А. Дурсенева играет Басманова влюбленным в Андрея и соблазняющим его сладкой жизнью опричнины просто потому, что хочет всегда быть рядом с ним. Да, наверное, он такой же коварный и беспринципный негодяй, как и Вязьминский — по отношению к своим врагам, но он способен на искреннюю страсть и искреннее страдание, когда осознает, что по его вине (ведь это он дал роковой совет вступить в опричники) Андрей попал в смертельную ловушку. Эффектная внешность и прекрасные вокальные данные позволили певице создать многоплановый и запоминающийся образ, причем в некоторых эпизодах ее молчаливое присутствие на сцене так же значительно, как и вокальные фрагменты роли.

Выразительной была и Александра Дурсенева в роли опричника Басманова: обладательнице редкого контральто удалось без всякой пошлости сыграть секусальную двусмысленность своего персонажа - фаворита Ивана Грозного

Еще у меня кумирша новая - Дурсенева Александра. Прекрасное меццо у нее. Бархатный тембр и ровность необычайная голоса. Все три регистра - все настолько сглажены... Как будто нет переходных нот вообще!
Единорегистровая система - это высший пилотаж. Это у нас только у Ирины Константиновны Архиповой было - я-то помню...

- Саша, расскажите, какие пути привели вас в Большой театр?

- Родилась я в Харькове. Семья у меня театральная. К счастью и... к несчастью. Моя мама - народная артистка Украины, меццо-сопрано Любовь Попова, 30 лет пела в театре, была любима зрителями. Харьковский оперный театр был oмоим домом в буквальном смысле и, разумеется, я всегда мечтала быть певицей. Но мама была категорически против: она хорошо знала, как труден этот путь, и, кроме того, была уверена, что у меня нет голоса. Но я выросла в театре и с этим ничего нельзя было поделать - подпевала всем и на все голоса. Мама была непреклонна: пока не будет "нормального" образования - никакого пения.
- Я выполнила это условие, закончив Харьковский педагогический по специальности "биология, химия", и даже пошла работать в школу учителем. Но, видно, судьбу не обмануть и однажды меня услышали. Я пришла, спела - и все вокруг стали говорить, что надо учиться вокалу. Я была в полном недоумении к сама еще толком не могла понять, буду ли петь... Но как-то все "утряслось" и я стала студенткой второго курса Харьковской консерватории.

- Вам повезло с педагогом?

- Очень. Я училась у Тамары Яковлевны Веске. В свое время у нее занимались В. Верестников, Л. Сергиенко, Н. Ткаченко, Г. Ципола и многие другие. Среди ее учеников только лауреатов конкурса имени Глинки - тридцать человек. Тамара Яковлевна сыграла огромную роль в моей жизни, поверив в мои силы и доказав это окружающим, в частности моей маме, с которой как бы слегка соперничала всю жизнь. Через четыре года я уже была солисткой Харьковского, оперного театра. Но сомнения все же не переставали точить мою душу - когда меня хвалили, мне казалось, что это мамины друзья меня поддерживают, а когда ругали - что мне "по наследству" достались ее недоброжелатели, которых тоже хватало.

- Нелегко быть театральным ребенком. И как же вы решили эту проблему?..

- Стала ездить на конкурсы. Мне хотелось показаться там, где меня никто не знает, и где обо мне будут судить беспристрастно. Так в 1991 г. я попала на конкурс "Бельведер", затем - на Барселонский конкурс. Меня заметили. От природы у меня меццо-сопрано, наполненное по всему диапазону, в низких нотах - почти контральто, а это, как я понимаю, на Западе не достоинство. На зарубежных конкурсах мне невольно приходилось приспосабливаться к тому, что там хотели и привыкли слышать. И тогда я решила готовиться к конкурсу имени Глинки, чтобы наконец спеть своим голосом. Честно говоря, я не была нацелена "на борьбу за место, я - просто приехала "людей посмотреть и себя показать", и, отчасти неожиданно для себя, получила вторую премию. Это был 1993 год.

- Что дал вам успех на этом конкурсе?

- Меня заметила Ирина Константиновна Архипова. Она была для меня живой легендой, кумиром недосягаемым. Представьте мое состояние, когда на конкурсе она сама подошла ко мне и поздравила. Потом был концерт лауреатов глинковского конкурса в Большом театре и меня, пригласили прослушаться в труппу. Сначала я сомневалась, стоит ли, - ведь в Харькове у меня было все. Но ситуация на Украине в это время становилась все более тяжелой, театр наш работал нерегулярно, и я просто испугалась, что ничего больше не успею там сделать.

- Что было в вашем репертуаре в то время?

- Довольно много. Шинкарка ("Борис Годунов"), Полина и Графиня ("Пиковая дама"), Няня и Ольга ("Евгений Онегин"), Дуэнья ("Обручение в монастыре"), Клариче ("Любовь к трем апельсинам"), Далила, Кармен. А здесь в Большом театре был нужен Ваня.
В том же сезоне я поехала на конкурс камерной музыки "Янтарный соловей" и получила первую премию. А в мае рискнула прослушаться в стажерскую группу Большого и меня приняли.

- Проблемы адаптации в театре существовали?

- Первое время - ведь в Харькове я постоянно занималась со своим педагогом. А вот привыкать к коллективу не пришлось, поскольку я уже очень многих знала - по конкурсам, фестивалям "Ирина Архипова представляет", в которых всегда участвую с радостью и благодарностью. В труппе меня приняли очень хорошо, тепло.

- Как вы оцениваете то, что уже сделано здесь?

- Конечно, хотелось бы петь больше. Я спела Ваню в "Живи за царя", Гувернантку в "Пиковой даме", Амелфу ("Золотой петушок"), Я согласна, что не бывает незначительных, неважных ролей, певица должна петь все (моя мама, которая остается для меня примером, так считала и, действительно, пела все), но при этом хотелось бы, чтобы впереди что-то светило, чтобы эти партии были как бы ступеньками подъема к настоящим вокальным высотам. Я третий сезон в Большом, и за все, это время из больших партий спела три раза Ваню и по одному разу Кончаковну и Марфу, хотя по неписаным законам театра певцу всегда должны давать второй спектакль для закрепления. Конечно, я чувствую свою невостребованность и меня это тревожит. Я понимаю, что такое медленное наращивание репертуара затрудняет творческий рост в театре. Приходится как-то восполнять это за счет подготовки концертных программ с пианистом В. Слободяном и выступлений на других сценах. Кочаковну я впервые спела на фестивале И. К. Архиповой в Самаре, потом - в Новосибирске, Реквием Дж. Верди - в Тбилиси, Кармен - в Уфе.
В прошлом году по приглашению дирижера В. Федосеева я впервые участвовала в Музыкальном фестивале в Брегенце, с его же оркестром пела в Москве Г. Свиридова, П. Чайковского. Я рада, что меня слушают, замечают и что я нужна. Ну, а что касается театра, то здесь, конечно, не все так безоблачно.

- Ну а Марфа, ведь это мечта каждого меццо-сопрано?

- На эту партию меня благословила И. К. Архипова, которая сказала мне: "В этой редакции партия Марфы словно написана для твоего голоса. Это твое". Я рискнула поговорить об этом с Б.А.Руденко, которая не возражала. И вот наконец в октябре в театре сложилась благоприятная для меня ситуация и я получила спектакль. Большое спасибо дирижеру Павлу Сорокину, который поверил в меня, помог мне и, надеюсь, я его не подвела.

- Как прошел дебют?

- Наверное, неосторожно так говорить, но я собой довольна. Мно кажется, что вокально я сделала все, что могла на данном этапе. Хотя были опасения, что нервы не выдержат и я не смогу донести "piano", ведь сцена, оркестр, огромный зрительный зал иногда "провоцируют" голос зазвучать во всю мощь. И тут огромная моя благодарность прекрасному концертмейстеру Евгении Чеглаковой. Помогла мне вжиться в эту роль режиссер Вера Карпачева, с которой мы очень много работали. Сейчас я даже не могу сказать - трудно или легко мне было в этой партии. Я растворилась в гениальной музыке, жила в этом образе. Марфа всегда была для меня такой же мечтой в русском репертуаре, как Амнерис - в западноевропейском. После нее многие другие партии кажутся одноплановыми, не столь глубокими. Но, конечно, мне еще предстоит над ней много работать.

- Какие надежды вы связываете с Большим театром?

- Честно говоря, больше всего хотелось бы быть ему нужной, выходить на сцену в больших партиях и не от случая к случаю. Ведь в этом сезоне реальной серьезной работой для меня остается только Ваня в возобновлении "Ивана Сусанина"...